Мой бывший настоящий
Друзья! Сегодня вышла моя новая книга «Мой бывший настоящий». Первый раз писала в мини-формате. Уложилась! А то, вы же знаете, я люблю на 70 глав чувства расписывать
Это драматическая и пронзительная история о том, что для настоящей любви не существует срока давности, а самые сложные раны затягиваются, если довериться друг другу.
Надеюсь, вызовет у вас интерес.
Читайте с удовольствием!
Мой бывший настоящий
Читать на:
Литнет: vk.cc/cYO2UF
Литгород: vk.cc/cYO4l1
Аннотация:
– Надо же, как интересно устроена жизнь. Нашего общего ребенка ты преспокойно убила в клинике, потому что он «мешал твоей молодости и карьере», а потом, видимо, нашла более подходящего кандидата в отцы? Нашла того, от кого рожать было более выгодно?
– Я сказала тебе, что избавилась от ребёнка, чтобы ты возненавидел меня и отпустил. Потому что сама я от тебя уйти не смогла бы. А теперь твоя дочь влюбилась в нашего общего сына.
***
Когда-то родители моего возлюбленного хладнокровно вычеркнули меня из его жизни, заставив отказаться от еще нерожденного ребенка. Он считал, что я сделала аборт, испугавшись трудностей. Но я родила сына, уехав в другой город, чтобы не ломать любимому будущее и его мечту стать хирургом.
Двадцать три года я хранила эту тайну, пока турецкий курорт не столкнул нас лицом к лицу. Я бы ни за что не призналась, если бы его дочь не влюбилась в моего сына. Нашего сына. Их роман развивался слишком быстро, и я должна была предотвратить катастрофу: ведь они – и брат и сестра!
Старая ложь рухнула, обернувшись штормом для всех. Сможем ли мы дать шанс второй волне чувств, не разбив жизнь детей?
Глава 1. Алексей
Гул самолетных двигателей до сих пор вибрирует где-то в подкорке. Мы уже полчаса как прошли все круги таможенного контроля и теперь сидим в прохладном, кондиционированном салоне минивэна, который везет нас к побережью. За окном мелькают сухие, выжженные агрессивным солнцем холмы. Серость земли то и дело разбавляют сочные, яркие вспышки цветущих олеандров и дорожные указатели на турецком и английском языках. Фетхие. Олюдениз.
Я устало закрываю глаза и тру пальцами переносицу. На коже нащупывается глубокая ложбинка от привычных оптических луп. Я не снимаю их по шесть-восемь часов в сутки во время операций. В горле до сих пор неприятно першит от сухого воздуха операционной. Такое ощущение, что этот специфический запах намертво въелся в мои клетки.
Последний месяц перед долгожданным отпуском выдался по-настоящему адским. По три плановые резекции в день, две тяжелые ночные операции экстренной торакальной травмы, бесконечные врачебные консилиумы. Я уже и не помню, когда в последний раз спал больше четырех часов подряд.
– Пап, ну ты чего? Опять засыпаешь на ходу? Мы уже приехали. Смотри, какая красота вокруг! – Юлька шутливо толкает меня кулаком в плечо. Её звонкий голос выдергивает меня из сонного оцепенения.
Я открываю глаза и оглядываюсь. Минивэн останавливается у белоснежной арки отеля. Прямо за ней открывается почти неестественная бирюза Средиземного моря. Та спокойная гладь воды, ради которой я всё-таки согласился бросить свою клинику на целых две недели.
– Не сплю я, Юль. Контролирую оперативную обстановку, – усмехаюсь я и первым выбираюсь из салона машины.
На нас тут же обрушивается уличная влажная жара с запахом соли, хвои и раскалённого асфальта.
Юлька вылетает из машины следом за мной. Она сейчас напоминает настоящий вихрь из джинсовых шорт, растрепанных русых волос и бьющей через край молодой энергии. Ей всего семнадцать лет. Тот прекрасный возраст, когда весь мир кажется лишь яркой декорацией к собственному будущему триумфу. Я смотрю на неё, и где-то глубоко под сердцем привычно колет острая, знакомая до боли волна родительской тревоги.
Я растил её в одиночку с двухлетнего возраста. Моя бывшая жена, её мать – если эту женщину вообще можно назвать матерью – в один прекрасный день просто собрала свои чемоданы и улетела в Штаты с каким-то заезжим иностранным бизнесменом. Мне она оставила только плачущего ребенка и короткую записку на кухонном столе: «Леша, прости. Я не создана для унылого быта и грязных пеленок».
С тех пор я научился совмещать жёсткие графики ночных дежурств с бесконечными детскими простудами, садиками и школьными родительскими собраниями. Я стал для своей девочки и отцом, и матерью, и главным контролером безопасности. Юлька – мой самый важный и самый успешный проект в жизни. Мое сердце, пущенное ходить снаружи.
– Добро пожаловать, – вежливо улыбается молодой портье на ресепшене, протягивая нам пластиковый карт-ключ от номера.
Отель оказался небольшим, уютным, из категории клубных, для «своих». Я сознательно выбирал такое место, поскольку органически не перевариваю шумные многоэтажные муравейники.
Пока менеджер завершает оформление документов, Юлька нетерпеливо крутится у панорамного окна, из которого открывается потрясающий вид.
– Папа, тут просто нереально круто! Давай сейчас быстренько переоденемся и сразу пойдем на пляж. Или сначала поедим? Я голодная как волк, эти аэропортовские сэндвичи – настоящее преступление против человечества.
– Сначала мы спокойно заселимся в номер, примем душ и разберем сумки, – включаю я свой привычный режим «занудного папы». – И обязательно проверь, взяла ли ты солнцезащитный крем. Солнце здесь сейчас активное, ты сгоришь в первые же полчаса.
– Взяла я всё, взяла, товарищ начальник! – она шутливо салютует мне и убегает в сторону лифта, увлекая за собой носильщика.
Через час, смыв с себя дорожную пыль и переодевшись в легкие льняные брюки и простое поло, я неторопливо выхожу на террасу. Юлька в лёгком летнем сарафане уже вовсю хозяйничает за столиком под тенистым навесом из вьющихся бугенвиллей. Она с аппетитом уплетает какую-то местную закуску и одновременно что-то увлечённо листает в своём телефоне.
Я сажусь напротив неё и наливаю себе холодной воды из запотевшего кувшина, чувствуя как напряжение в мышцах начинает понемногу отпускать. Море шумит где-то внизу, лениво облизывая мелкую прибрежную гальку. Все мысли о клинике, о недописанных отчетах и сложных пациентах медленно растворяются в этом солёном мареве. Наверное, именно это люди и называют настоящим отдыхом.
– Пап, я тут посмотрела программу экскурсий, через пару дней от пирса отходит яхта, – Юлька отрывается от экрана и поднимает на меня свои огромные серо-голубые глаза. Мои глаза. – Это двухдневный круиз вокруг дальних островов с ночёвкой в какой-то уединённой бухте. Давай запишемся, а? Там количество мест ограничено.
– Посмотрим, Юля. Для начала нам нужно адаптироваться к местному климату. И вообще, у меня были планы первые дня три полежать обычным тюленем на пляже.
– Ну па-а-ап! Ты и так на работе вечно как робот. Надо же как-то развлекаться!
Я улыбаюсь в ответ и качаю головой. Спорить с моей дочерью в таких вопросах бесполезно. Если Юля чего-то захотела, она вынет из тебя душу с терапевтической мягкостью и настойчивостью опытного вымогателя.
Я перевожу взгляд на горизонт, а затем начинаю рассеянно сканировать глазами террасу ресторана. Народу совсем немного. Сейчас самый разгар сиесты, поэтому большинство гостей либо спят в кондиционированных номерах, либо ушли куда-нибудь в тень. Мой взгляд лениво скользит по столикам… и внезапно спотыкается.
Время останавливается. Становится слышно только, как надрывно орут цикады в кустах цветущего гибискуса.
За столиком, спиной к основному залу и вполоборота ко мне, сидит женщина. Профиль. Знакомая тонкая линия шеи, слегка взлохмаченные теплым морским ветром светлые волосы. То, как она держит тонкими пальцами чашку с горячим кофе – чуть отставив в сторону мизинец, словно панически боится обжечься. И этот лёгкий, едва заметный наклон головы, когда она слушает своего собеседника.
Мое сердце делает аритмичный скачок куда-то вверх, а затем стремительно падает в область желудка.
Так не бывает. Это какая-то галлюцинация от хронического переутомления. Обычный оптический обман, вызванный яркими бликами солнца на воде.
Я заставляю себя зажмуриться и моргнуть несколько раз. Пальцы, судорожно сжимающие стакан с водой, белеют от напряжения.
Женщина поворачивает голову в сторону подошедшего официанта, и полуденное солнце освещает её лицо.
Катерина.
Катя. Моя Катя. Женщина, которую я когда-то любил настолько сильно, что готов был дышать через раз по её команде. И которая когда-то безжалостно растоптала меня, мою любовь и нашего нерождённого ребенка ради…
Господи, да ради чего вообще? Ради того, чтобы просто трусливо сбежать, испугавшись бытовых трудностей? Чтобы сделать аборт, сухо бросив мне в лицо на прощание: «Я не готова портить себе молодость нищетой», и исчезнуть из моей жизни навсегда, оставив после себя лишь выжженное поле.
С тех пор прошло больше двадцати лет. Я состоялся. Я стал тем, кем мечтал – хирургом высшей категории. Ко мне на операции люди записываются на месяцы вперед. У меня выросла потрясающая, умная и красивая дочь. Я давно похоронил ту старую и глупую боль, надёжно запечатал её в самый дальний, пыльный архив своей памяти.
Но сейчас, глядя на неё сквозь ажурную тень растений, я отчётливо чувствую, как внутри меня, с треском пробивая толстый слой прожитых лет, просыпается первобытная ярость. И вместе с этим поднимается что-то еще, пока совершенно непонятное мне самому.
Она выглядит просто потрясающе в своем шелковом платье цвета морской волны. Дорого, ухоженно, зрело. Как знающая себе цену женщина из высшего общества, а не та испуганная девочка-студентка в застиранных джинсах, которую я когда-то провожал по вечерам до общежития. Значит, Катя тогда не прогадала. Отлично устроила свою жизнь, как и хотела.
Она чувствует мой взгляд. Я вижу, как она беспокойно елозит на стуле, потом медленно поворачивает голову, сканирует пространство. И натыкается на мой ненавидящий взгляд.
Я с наслаждением наблюдаю за её испугом. Не ожидала, Катюша? Я тоже…